В любви Цинцинната к Марфиньке нет взаимности, ее слезы — вода (здесь реализация метафоры), торжествует тема предательства.
Несмотря на постоянные измены жены, ее предательства, Цинциннат стремится видеть жену, «сказать ей два слова он страдает от непонимания, осознает «мнимость» вещей, из которых сбит этот «мнимый мир».
В письме жене он пишет: «Марфинька, сделай необычайное усилие и пойми, пускай сквозь туман, пускай уголком мозга, но пойми, что происходит, Марфинька, пойми, что меня будут убивать (...) Вероятно, я все-таки принимаю тебя за кого-то другого, — думая, что ты поймешь меня, — как сумасшедший принимает зашедших родственников за звезды, за логарифма, за вислозадых гиен (...) Марфинька, в каком-то таком кругу мы с тобой вращаемся, — о, если бы ты могла вырваться на миг, — потом вернешься в него, обещаю тебе, многого от тебя не требуется, но на миг вырвись и пойми, что меня убивают, что мы окружены куклами и что ты кукла сама».
Эти отчаянные слова безнадежны. Кукла не может ни понимать, ни действовать самостоятельно. Скорее, это письмо Цинцинат обращает к себе самому — он один живой человек и он одинок совершенно. Он осознает, что принимает Марфиньку за кого-то другого за человека, хотя она «кукла», понимает, что вырваться из «круга» невозможно
Несмотря на постоянные измены жены, ее предательства, Цинциннат стремится видеть жену, «сказать ей два слова он страдает от непонимания, осознает «мнимость» вещей, из которых сбит этот «мнимый мир».
В письме жене он пишет: «Марфинька, сделай необычайное усилие и пойми, пускай сквозь туман, пускай уголком мозга, но пойми, что происходит, Марфинька, пойми, что меня будут убивать (...) Вероятно, я все-таки принимаю тебя за кого-то другого, — думая, что ты поймешь меня, — как сумасшедший принимает зашедших родственников за звезды, за логарифма, за вислозадых гиен (...) Марфинька, в каком-то таком кругу мы с тобой вращаемся, — о, если бы ты могла вырваться на миг, — потом вернешься в него, обещаю тебе, многого от тебя не требуется, но на миг вырвись и пойми, что меня убивают, что мы окружены куклами и что ты кукла сама».
Эти отчаянные слова безнадежны. Кукла не может ни понимать, ни действовать самостоятельно. Скорее, это письмо Цинцинат обращает к себе самому — он один живой человек и он одинок совершенно. Он осознает, что принимает Марфиньку за кого-то другого за человека, хотя она «кукла», понимает, что вырваться из «круга» невозможно