Попытки понять, чем человеческий мозг отличается от обезьяньего, продолжаются уже полтора века, однако до сих пор найдено не так уж много серьезных отличий кроме размера. Сравнение полных транскриптомов 16 отделов мозга у людей, шимпанзе и макак выявило множество генов, активность которых заметно изменилась в человеческой эволюционной линии. Попутно выяснилось, что в человеческом неокортексе есть редкий тип дофаминовых нейронов, отсутствующий у шимпанзе и горилл, хотя у нашей более далекой родни — орангутанов и нечеловекообразных обезьян — такие нейроны в коре имеются. Полученные данные станут важным подспорьем в поисках причин человеческой уникальности.
Хотя люди явно отличаются от других приматов по поведению и когнитивным вопрос о том, какими свойствами мозга обусловлены эти отличия, далек от разрешения. Понятно, что наш мозг крупнее, чем у других обезьян (рис. 1), и у нас больше нейронов в неокортексе. Но этого, скорее всего, недостаточно для объяснения уникальных черт нашего разума. Положительные корреляции, прослеживающиеся между размером мозга, числом нейронов и когнитивными как у приматов, так и у других млекопитающих, не настолько просты и однозначны, чтобы сводить наши когнитивные особенности исключительно к массе мозга или количеству нейронов в коре.
Уже более полутора веков — начиная с выхода в свет дарвиновского «Происхождения видов» — ученые пытаются найти в мозге человека хоть какие-то уникальные черты кроме размера. Поначалу этому вопросу придавали преувеличенное значение, так что дебаты протекали весьма бурно (см. Great Hippocampus Question). Противники Дарвина думали, что наличие в мозге человека анатомических деталей, отсутствующих у обезьян, доказало бы независимое сотворение видов и несостоятельность дарвиновской теории. Ричард Оуэн, один из самых авторитетных антидарвинистов, утверждал, что такой уникальной деталью является «малый гиппокамп» (hippocampus minor), ныне известный как «птичья шпора» (calcar avis) — выпуклость на медиальной стенке заднего рога бокового желудочка. Но дарвинистам удалось показать, что и «малый гиппокамп», и другие найденные Оуэном мозговые структуры, якобы уникальные для человека, у обезьян тоже имеются. Этот громкий диспут росту популярности дарвиновской теории, хотя сегодня нам уже нелегко понять логику тогдашних ученых, полагавших, что наличие или отсутствие пустяковой выпуклости на стенке мозгового желудочка может быть аргументом «за» или «против» эволюционного происхождения видов
Хотя люди явно отличаются от других приматов по поведению и когнитивным вопрос о том, какими свойствами мозга обусловлены эти отличия, далек от разрешения. Понятно, что наш мозг крупнее, чем у других обезьян (рис. 1), и у нас больше нейронов в неокортексе. Но этого, скорее всего, недостаточно для объяснения уникальных черт нашего разума. Положительные корреляции, прослеживающиеся между размером мозга, числом нейронов и когнитивными как у приматов, так и у других млекопитающих, не настолько просты и однозначны, чтобы сводить наши когнитивные особенности исключительно к массе мозга или количеству нейронов в коре.
Уже более полутора веков — начиная с выхода в свет дарвиновского «Происхождения видов» — ученые пытаются найти в мозге человека хоть какие-то уникальные черты кроме размера. Поначалу этому вопросу придавали преувеличенное значение, так что дебаты протекали весьма бурно (см. Great Hippocampus Question). Противники Дарвина думали, что наличие в мозге человека анатомических деталей, отсутствующих у обезьян, доказало бы независимое сотворение видов и несостоятельность дарвиновской теории. Ричард Оуэн, один из самых авторитетных антидарвинистов, утверждал, что такой уникальной деталью является «малый гиппокамп» (hippocampus minor), ныне известный как «птичья шпора» (calcar avis) — выпуклость на медиальной стенке заднего рога бокового желудочка. Но дарвинистам удалось показать, что и «малый гиппокамп», и другие найденные Оуэном мозговые структуры, якобы уникальные для человека, у обезьян тоже имеются. Этот громкий диспут росту популярности дарвиновской теории, хотя сегодня нам уже нелегко понять логику тогдашних ученых, полагавших, что наличие или отсутствие пустяковой выпуклости на стенке мозгового желудочка может быть аргументом «за» или «против» эволюционного происхождения видов