У матери было четыре сына. Всем хороши, удались сыновья, только друг дружку братья признавать не хотели. Ничего схожего между собой не находили. – Уж если, – говорил первый брат, – кого и вздумаю я братом назвать, так только лебяжий пух или, на худой конец, хлопковые волокна. – А я, – говорил второй брат, – на стекло покажу. Только его я могу своим братом признать. – А я белому дыму брат, – говорил третий. – Недаром нас одного с другим путают. – А я ни на кого не похож, сказал четвёртый брат – и некого мне братцем назвать, разве только слёзы. Так по сей день спорят четыре родных брата: Белый снег, Синий лёд, Густой туман Частый дождь. Друг друга братьями не называют. Бывает такое на свете. Не всегда брат брата узнаёт, но все четверо родимой матушкой одну называют. Пойдет?
– Уж если, – говорил первый брат, – кого и вздумаю я братом назвать, так только лебяжий пух или, на худой конец, хлопковые волокна.
– А я, – говорил второй брат, – на стекло покажу. Только его я могу своим братом признать.
– А я белому дыму брат, – говорил третий. – Недаром нас одного с другим путают.
– А я ни на кого не похож, сказал четвёртый брат – и некого мне братцем назвать, разве только слёзы.
Так по сей день спорят четыре родных брата: Белый снег, Синий лёд, Густой туман Частый дождь. Друг друга братьями не называют. Бывает такое на свете. Не всегда брат брата узнаёт, но все четверо родимой матушкой одну называют. Пойдет?